«ЕГЭ больше не влияет», «Выпускникам никогда еще не было так трудно поступать в институты, как сейчас» – вот такие и подобные им катастрофические заголовки все чаще появляются в соцсетях и СМИ. Авторы жалуются, что бюджетных мест не хватает даже для олимпиадников, лишаются шансов на поступление и обладатели высоких баллов ЕГЭ. Уже мемом стал пример абитуриента, который сдал ЕГЭ на 300 баллов, но все равно не прошел по конкурсу в Финансовый университет при правительстве РФ. Парень оказался лишь на 93-й строчке рейтинга при наличии 52-х бюджетных мест. На этом фоне вырос интерес к обучению в китайских и европейских вузах (в последних обучение во многих случаях бесплатное). В то же время появляется информация о том, что в ряде региональных вузов, которые не смогли закрыть контрольные цифры приема в основной период, пытаются сделать это во второй половине августа за счет дополнительного набора. Причем телеграм-канал «Наука и университеты», в котором опубликованы сведения на эту тему, подчеркивается, что «на направления, по которым объявлен допнабор, в ходе основного приема вузы зачислили всех, кто преодолел на ЕГЭ «пороги». Так что о качестве в этом случае говорить не приходится». В проблеме мы попросили разобраться первого зампреда комитета Госдумы по высшему образованию и науке Олега Смолина.

– Основные черты приёмной кампании 2026 года сводятся к следующему. Во-первых, контрольные цифры приёма в этом году не сокращены: количество бюджетных мест в вузах составило 620 480, и эта цифра, по словам министра науки и высшего образования РФ Валерия Фалькова, немного превышает показатель 2025 года.

Во-вторых, представление о том, что бюджетных мест стало меньше, отчасти связано с перераспределением направлений подготовки, на которые они выделяются. Например, сокращено количество бюджетных мест по экономическим, юридическим и другим гуманитарным специальностям, но увеличено по инженерным, медицинским, педагогическим и, насколько могу судить, по аграрным специальностям.

В-третьих, в этом году значительно – на 47 000, как говорил Валерий Фальков -сокращено количество внебюджетных мест на гуманитарные специальности, что также повысило конкуренцию среди абитуриентов.

В-четвертых, большой шум в средствах массовой информации вызвала ситуация, когда стобалльники не могли поступить в престижные вузы. Действительно, если в прошлом году в России насчитывалось 6 820 выпускников с максимальными баллами ЕГЭ, то в 2026 году их число превысило 8 700 человек. При этом количество победителей олимпиад выросло не столь значительно. В прошлом году их было 304 человека, а в текущем – 414. Число призеров Всероссийской олимпиады школьников увеличилось с 1 425 до 1 684 человек.

Таким образом, проблема с нехваткой мест для выпускников с максимальными баллами связана прежде всего не с увеличением числа олимпиадников, а с рекордным ростом количества стобалльников ЕГЭ.

Однако в сумме количество тех и других не превышает 1,5% от числа бюджетных мест и касается весьма узкого круга престижных вузов, расположенных, в основном, в Москве и Санкт-Петербурге.

В этой связи возникло предложение помощника Президента Российской Федерации Андрея Фурсенко ужесточить требования к Единому государственному экзамену. Мне представляется это предложение странным. Потому что, во-первых, сколько бы мы не ужесточали требования, количество бюджетных мест от этого не увеличится. Во-вторых, большинство высокобалльников ЕГЭ готовятся к экзаменам с репетиторами, и это означает увеличение их доходов. Напомню, что, по нашим оценкам, в 2024 году затраты родителей на репетиторов (причём по самым низким тарифам) в связи с подготовкой к ЕГЭ и ОГЭ составили примерно 450 миллиардов рублей. В этом году эта цифра значительно больше.

Несмотря на то, что в российских политических элитах нарастает критика ЕГЭ и ОГЭ, сфера их применения реально расширяется.

И все же, по моему мнению, проблема в другом. Если уж менять задания ЕГЭ, то не с целью их технического усложнения, а для увеличения количества нетиповых заданий. Репетиторы готовят, можно сказать, натаскивают своих учеников на типовые задания. И когда появляются задания нешаблонные, как это было по профильной математике в прошлом году, то репетиторы и родители возмущаются. Но это недовольство я считаю неправомерным, поскольку именно нестандартные задания выявляют истинное понимание предмета и способность думать.

Считаю, такой подход применим к естественно-математическому циклу, который хорошо поддается формализации и может быть приближен к классической контрольной работе. Что касается гуманитарных предметов, то они очень плохо поддаются формализации. Я говорю это с профессиональной точки зрения – как человек, получивший историческое образование. ЕГЭ по литературе, истории, обществознанию имеют весьма условную связь с настоящим гуманитарным образованием. В этой сфере следовало бы использовать устные формы ГИА – для того чтобы было понятно, что парень или девушка прочитали, как они умеют рассуждать и анализировать.

На фоне многочисленных обращений Минобрнауки России, и Госдума намерены пересмотреть действующие правила приема в университеты. Возможные изменения планируется обсудить осенью – с целью снижения конкуренции между олимпиадниками и высокобалльниками ЕГЭ.

По этому поводу есть разные предложения: например, сократить количество олимпиад. Я против такой меры, потому что, согласно специальным исследованиям, олимпиадники больше ориентированы на творческий подход и обладают нестандартным мышлением по сравнению с высокобалльниками ЕГЭ, которые, как правило, более усидчивы, что, конечно, важное качество, но творческий подход и нестандартное мышление в наше время все же ценятся больше.

Мне часто задают вопрос: высшее образование должно быть привилегией или общедоступным благом? Убежден, что высшее образование должно быть общедоступным благом для всех, кто способен его получить.

Позволю себе три коротких комментария на эту тему.

Во-первых, в советский период на бюджетной основе учились 219 студентов на 10 000 населения. Согласно последним данным – 137 студентов на 10 000 населения.

Во-вторых, нам говорят, что 60% всех выпускников школ сейчас имеют возможность поступать на бюджетные места. Но при этом забывают, что примерно 63% всех девятиклассников идут сейчас не в старшую школу, а в СПО. Такого не было в советский период. Резкое сокращение учащихся старших классов происходит не только на добровольной основе, но и за счет насильственного выдавливания части ребят в сферу СПО. Цель – поскорее наполнить рынок труда, для которого требуется 70% специалистов со средним профобразованием, а с высшим – только 30%. Но эта идеология исходит из так называемого инерционного прогноза, предполагающего, что технический прогресс в нашей стране будет развиваться медленно. А нам надо его ускорять, и тогда возникнет другое, диаметрально противоположное соотношение между средним профессиональным и высшим образованием.

И последнее. Что касается поступления наших выпускников в зарубежные вузы. Как я уже отметил ранее, в России сокращено внебюджетное образование по гуманитарным специальностям. И часть абитуриентов, стремящихся получить такое образование, стали интересоваться поступлением в зарубежные вузы.

Не уверен насчёт бесплатности, но в таких странах, как, например, Австрия, при условии знания немецкого языка высшее образование многократно дешевле, чем в России. Поэтому, с моей точки зрения, ограничение платного образования – это серьезная ошибка, которая может привести к замедлению развития нашего человеческого потенциала.

Материалы по теме:

Олег Смолин: «Ещё не эпидемия, но уже синдром»

Олег Смолин: «Я против искусственных барьеров на пути получения образования»